«Если в меня попадут, то лучше сразу насмерть». 30 лет штурму Вильнюса, воспоминания участников с обеих сторон - «Исповедь»

30 лет назад, в январе 1991 года, Литве удалось отстоять независимость от СССР, провозглашенную 11 марта 1990 года. После длительной экономической и энергетической блокады советское руководство решило вернуть полный контроль над республикой, первой решившейся на выход из Советского Союза. Как только 7 января 1991 года литовское правительство объявило о либерализации, в Вильнюс прибыла группа «Альфа», а просоветские силы провели ряд митингов против независимости. О надвигающейся угрозе захвата власти стало известно, и председатель Верховного Совета Литвы Витаутас Ландсбергис призвал защитить здание парламента и других важных объектов. 11 и 12 января «Альфа» при поддержке Псковской дивизии захватила Дворец печати, здание Литовского радио и телевидения, Вильнюсскую телебашню и ряд других стратегических объектов в Вильнюсе и других городах. При штурме телебашни погибли 14 ее защитников. На штурм Сейма Москва так и не решилась. The Insider поговорил с участниками тех событий: защитниками телебашни и парламента, сотрудницей Литовского радио и телевидения и единственным советским офицером, который открыто выступил против кровопролития. Полковник КГБ в отставке Михаил Головатов, который в те дни командовал группой «Альфа», рассказал The Insider свою версию событий: советские военные выполняли приказ центра (Москвы), который не признавал независимость Литвы, их целью было наладить центральное вещание на русском языке, а протестующие погибли от пуль неизвестных снайперов.

Иренеюс Сабутис, участник событий у телебашни и Сейма, в то время сотрудник Горздрава

Мы жили в районе Каролинишкес, недалеко от телебашни. 12 января, в субботу, я решил с детьми подъехать поближе на своих «Жигулях». Прямо у башни тоже было много людей с детьми, молодежь. Внутри нижней части телебашни — бетонного «барабана» с окнами — сидели добровольцы. Оружия у них не было. Никто не ожидал, что будет штурм. То же самое мне говорил и брат, который в это время работал в Сейме. Но все-таки на всякий случай к нему готовились — вся улица, ведущая к телецентру, была плотно заставлена машинами, чтобы не проехали танки. К вечеру мы вернулись домой в праздничном настроении.

Но уже поздно вечером, в 11 часов, когда дети спали, со стороны телебашни послышались выстрелы. Я быстро накинул пальто, сел в машину и поехал туда. Машину пришлось оставить поодаль, а дальше идти пешком. У башни стоял танк Т-34, вокруг были военнослужащие, а наши молодые люди вызывающе с ними говорили. Я даже повернулся и сказал им, что не стоит их нарочно злить. За танком стояла «Шилка», зенитная установка с четырьмя стволами на гусеничной основе, и 3-4 БТРа. Эта зенитная установка повернулась в нашу сторону, и у меня было ощущение, что она целится прямо в меня. Со времен военной кафедры я знал, что при выстрелах, чтобы не лопнули барабанные перепонки, нужно широко раскрыть рот. Прозвучал выстрел, и у молодой пары рядом со мной перепонки лопнули — у них из ушей потекла кровь. Я им помог чем мог, потому что взял с собой несколько аптечек.

Люди стояли шеренгой, взявшись за руки, появился запах газа. Было непонятно, то ли он был от работающего двигателя танков, то ли специально это сделали. Ничего толком не было видно. Я начал задыхаться и понял, что надо отступать, добрался до первой телефонной будки и позвонил в Сейм брату. Никто не отвечал. Я испугался: если у нас тут у башни такие вещи творятся, то что же будет в Сейме. Тогда позвонил ему домой — брат оказался там и попросил срочно отвезти его в Сейм. Я побежал к машине и поехал к нему в Жверинас